Морозов vs Никольский.

 

  Один из альтернативных вариантов хронологии исторических событий, изложен в серьезном исследовании Н.А. Морозов, основной труд озаглавлен «Христос». В настоящее время большинство официальные историки обходят его как можно дальше. Но, работа проделанная этим исследователем очень серьезная и многие факты им изложенные выглядят весьма убедительно. Основное возражение со стороны историков звучит примерно так: как можно утверждать, что все письменные первоисточники фальсифицированы, да еще и в одном и том же направлении, да и сам Н.А. Морозов все же на них опирается, зачем, если всё ложь! Но, видимо большинству из них лень ознакомится с его трудом, так как денег и ученых степеней на этом не заработаешь.

 Однако, мы как люди непредвзятые попробуем разобраться, кто и в чем прав. Основным и наиболее осведомленным прижизненным оппонентом, который серьезно познакомился с трудами Н.А. Морозова, является Н.М. Никольский. Эти два человека очень хорошо знают свой объект исследования  и заслуживают уважение, тем интереснее проследить за их полемикой.

  При построении своей хронологии Н.А. Морозову не достаточно было ограничиться относительной шкалой, т.е. проследить последовательность событий, ему нужна была привязка к современному календарю к началу нашей эры. И зацепку он нашел в астрономической привязке к гороскопу, который он увидел в «апокалипсисе», т.е. «откровении Иоанна». Определенная им дата легла в основу хронологии. Естественно его противнику Н.М. Никольскому было необходимо разбить именно этот камень. Посмотрим, что из этого вышло!

 

Н.А. Морозов:

«И вот, когда я прочел в Апокалипсисе слова автора: «Я увидел на небе Деву, одетую Солнцем, под ногами ее была Луна, а над головою ее венок из двенадцати звезд», мне представилась не какая-нибудь прекрасная мистическая девушка с солнцем на груди вроде медальона, а созвездие Девы, в которое, как я и сам не раз наблюдал в сентябре, входило солнце, одевая ее своими лучами, а под ногами ее мне ясно представилась Луна, как это бывает каждый год после сентябрьского новолуния, и над головою ее, как венок, мне представилась кучка тесных звездочек, называемых теперь Волосами Вероники.

А когда я прочел слова: «Вот вышел на небе Конь Красный и сидящему над ним дан в руки меч», то мне, уже знавшему, что Красным Конем (по-египетски Гор Тезер) называлась планета Марс, ярко представился не какой-то рыцарь на сказочном Красном Коне, а Красный Марс, над которым находилось созвездие Персея, держащего в руке полоску звезд, называемую его мечем, как это происходит и теперь через каждые два года.

Со все возрастающим интересом начал я пересматривать в Апокалипсисе и другие места, и вновь и вновь узнавал в них давно знакомые мне картины неба.

«Вот вышел на небо Конь Бледный и сидящему на нем имя Смерть», — читал я — а моему воображению представлялся совсем не скелет, на каком-то невиданном бледном коне, а бледноватая планета Сатурн, в сидящем на ней всаднике я узнавал созвездие Скорпиона, астрономический символ смерти, в которое Сатурн входит через каждые двадцать девять с половиной лет.

Я читал далее.

«Вот вышел на небо Конь Темный и сидящему на нем были даны Весы», — и мне ясно представлялась большею частью невидимая планета Меркурий под созвездием и до сих пор называемым Весами.

Я читал еще: «Вот вышел Конь Ярко Белый и сидящему на нем даны в руки Лук и Венец». А я снова видел яркую белую планету Юпитера в созвездии Стрельца, в руке которого одна полоска звезд и до сих пор называется луком, а под ним группа звезд и до сих пор называется Южным Венцом.

С нетерпением я читал далее и во всех без исключения псевдомистических образах Апокалипсиса узнавал созвездия неба. Ничего мистического в нем не оставалось, а только самая обычная астрономия.

— Но почему же никто из ученых не указал этого до меня? — думал я, и находил только один ответ: теологи никогда не наблюдали звездного неба и не читали астрономии, а если и читали и видели, что тут описаны планеты и созвездия, то скрывали, чтоб не соблазнять верующих.

А астрономы, очевидно, не читают Библии, как не читал бы ее и я сам, если б мне не дали ее насильно.

Я стал с интересом читать и другие библейские книги и увидел в них много таких же ярких астрономических картин, выдаваемых за мистические.

И тут же мне, как уже знакомому с небесной механикой, пришла в голову мысль, что такие сложные сочетания планет, какие тут описаны, не могут повторяться чаще, чем через тысячу лет, если не более.

— Тут мы имеем — думал я — верный способ установить точную хронологию библейских книг.

Мне с нетерпением хотелось за это приняться, но для этого у меня не было опоры, т. е. точного описания положения всех планет в каком-нибудь уже известном году, да и бумаги с карандашом для вычислений мне не давали.

Так прошло целых пятнадцать лет в ожидании, и я их употребил на другие занятия и в частности прошел весь богословский факультет, так как кроме Библии мне дали читать еще «Жития святых», «Творения святых отцов», «Историю православной церкви», «Богословие догматическое», «Богословие полемическое» и т. д.

Наконец, мне разрешили иметь тетрадки и карандаш, и я получил курс астрономии Хандрикова, где были приведены положения планет, кажется на 1875 год, и даны точные времена их гелиоцентрических обращений.

Этого было для меня достаточно, и я сейчас же принялся за вычисление времени Апокалипсиса по придуманному мною способу просеивания планет друг через друга.

Я взял указанные в нем положения Сатурна в Скорпионе и Юпитера в Стрельце и убедился, что такой их комбинации не было не только в первом веке, куда его относили, но даже и за триста лет до того. Я стал вычислять для второго века нашей эры, опять ничего не оказалось: в третьем тоже — тоже, и лишь в четвертом веке в 395 году это осуществилось. А положение Солнца в созвездии Девы и Луна под ее ногами указали и день — 30 сентября 395 года.

Еще не веря своим глазам, я несколько раз повторил свои вычисления и убедился, что мое решение единственное за весь тысячелетний промежуток времени взад и вперед от так называемого Рождества Христова.

Мне захотелось проверить свой результат и другими способами.

— Если мое решение верно, — думал я — то день 30 сентября будет Воскресенье, как указано с самом Апокалипсисе.

Я вычислил и оказалось Воскресенье.

— Если мое решение верно, — повторил я — то Марс будет под созвездием Персея, Меркурий в Весах, Венера в ногах Девы... Я сделал нужные вычисления и все оказалось так. Сомнений не могло быть. Я сделал расчет по теории вероятностей, и он показал мне, что если б эту картину не списал с неба автор Апокалипсиса, а нафантазировал ее, или я сам нафантазировал взамен его, напрасно отождествив коней с планетами, то мы могли бы сделать несколько миллионов таких фантазий ранее, чем хоть одна из них совпала бы с описанным здесь сочетанием семи небесных светил с двенадцатью созвездиями Зодиака в воскресный день.

— Но как же теперь быть с историческими традициями? — думал я. — Какой Иоанн Астролог мог быть в 395 году?

Было ясно: только автор христианской литургии Иоанн Златоуст, который вслед за тем стал Византийским патриархом.

— А как же быть со всеми оригенами, киприанами, евсевиями и другими авторами первых трех веков уже многократно цитирующими Апокалипсис, написанный после них?»

Но вот Н.М. Никольский пытается разрушить эту базу:

«Но это мифологическое истолкование одно из возможных; поскольку автор 12-й главы говорит, что он видит появившееся на небе знамение (semeion), не исключена возможность астрономического истолкования. Нам, однако, кажется, что к нему надо подходить несколько иным способом, не таким упрощенным, какой применяет Морозов. Надо прежде всего принимать во внимание цель автора Откровения: на основании своих видений (галлюцинаций) и наблюдений над небом он старается доказать, что приблизилось время пришествия Мессии, и изобразить ход драмы последних дней старого мира. В 12-й главе он на основании наблюдений над небом хочет доказать, что Мессия уже родился. Тут он прибегает к астрологическому методу истолкования небесных явлений; но сущность астрологического метода заключается в разъяснении смысла взаимного расположения созвездий и планет. С этой точки зрения положение на небе должно быть редким, необычайным, соответствующим необычности предполагаемого события. Если подойти с такой стороны к толкованию образов гл. 12-й, то возможно, на наш взгляд, лишь наблюдение такого положения, когда в Деве (с натяжкой приходится принять здесь гипотезу Морозова) имеет место соединение солнца, луны и какой-то планеты на выходе, символизирующей рождающегося Мессию (вернее всего, планеты Юпитер). При таком положении Дева соответствует облику небесной богини-матери, а выход из нее Юпитера — рождению Мессии. Очевидно, что координаты, соответствующие такому положению, дадут иные даты, чем 30 сентября 395 года, так как в этот день, по вычислениям Морозова, Юпитер был не в Деве, а в Стрельце. Мы говорим — иные даты, так как решение может быть различно, в зависимости от того, какое положение в Деве мы примем для солнца, и в какой фазе будем считать луну. Так как на этот счет текст 12-й главы не дает прямых указаний, то возможны различные предположения, а, следовательно, и различные даты. Вычисление их мы предоставляем досужим астрономам. Само собой разумеется при этом, что вышеприведенное толкование начала гл. XII не исключает и других толкований астрономического характера, которые могут послужить основанием для других выкладок. В итоге очевидно, что чего-либо определенного, принудительного по своей очевидности, астрономические элементы XII главы дать не могут.

Второе основание Морозова связывается с первым. День, на основании XII главы, был 30 сентября; но какого года? Это Морозов определяет на основании астрономического толкования коней гл. VI. Конь белый юпитер, всадник с луком на нем — созвездие Стрельца; конь бледный — Сатурн, Смерть, его всадник — созвездие Скорпиона; конь огненно-красный — Марс, всадник на нем с мечом — созвездие Персея; конь черный — Меркурий, всадник на нем с весами — созвездие Весов. По вычислениям Морозова, Юпитер и Сатурн были одновременно 30-го сентября один в Стрельце, другой в Скорпионе только в 395 году; в это же время Марс был в середине Овна, находящегося ниже Персея, а Меркурий в Весах. Возможен ли астрономический подход к VI главе? Тут мы уже не можем дать такого же определенного ответа, как по отношению к гл. XII. Нигде в VI главе не говорится, чтобы кони были небесными знамениями; по контексту видно, что агнец показывает автору Откровения книгу за семью печатями и снимает печати одну за другой; после снятия первых четырех печатей появляются по очереди четыре коня, из которых появление последних трех влечет за собою на земле различные бедствия, а снятие последних трех печатей сопровождается мировой катастрофой. У нас нет никаких принудительных мотивов считать эту символику шифром небесных наблюдений автора откровения; напротив, судя по тому, что автор говорит, будто он был в это время «в духе» (гл. IV, 2), т. е. в состоянии религиозного экстаза, мы имеем право считать эту символику плодом бредовых фантазий разгоряченного христианского фанатика. Элементы бреда были даны, конечно, совокупностью, всех тех идей и образов, в которых вращалось раннее христианство, в том числе, и в первую очередь, совокупностью идей и образов библейских пророческих книг; и действительно, в IV—VI главах нет почти ни одного символа, который не имел бы себе параллелей в библии. Итак, астрономическое толкование здесь допустимо только, как подсобное, а не основное средство; оно может объяснить некоторые детали, и не столько небесной динамики, сколько небесной статики, прежде всего элементов небесной космографии в гл. IV.

Но допустим, что и в VI главе можно искать астрономических явлений. Тут на обязанности Морозова лежало доказать два положения: 1) кони символизируют планеты, а всадники — созвездия, в которых планеты (кроме Марса?) находятся; 2) что определенный цвет соответствует именно той самой планете, о которой думает Морозов. По первому вопросу была в свое время большая полемика, из которой Морозов не вышел победителем. Он ссылался па галльские монеты, приведенные в популярных изданиях Фламмариона и его английского переводчика Блэка; но в этих изданиях кони, изображенные на монетах, считаются символами солнца. В « Пророках» Морозов, считаясь с этим возражением, заявил, что он дает в книге несколько десятков рисунков из старых астрономических книг, которые якобы доказывают, что планеты символизировались конями. Но на этих рисунках, изображающих колесницы различных планет, только колесница Марса изображена с конями, а прочие планеты вместо коней имеют или других животных, или птиц, или даже людей. И в самом истолковании цвета коней возможны варианты. Белый конь, действительно, может быть Юпитером, но может быть и Венерой, цвет которой считался белым; черным мог быть не только Меркурий, но и Сатурн; так, между прочим, думает известный ориенталист Иеремиас, также считающий коней символами планет; и тот же ученый толкует цвет chloros четвертого коня в качестве желтого и считает четвертого коня Юпитером (первый конь, по его мнению, либо солнце, либо луна — ср. A.Jeremias, Babylonisches im Neuen Testament, 24—25). Наконец, почему делать для Марса исключение и считать его всадником не созвездие Зодиака, в котором он находился, а созвездие Персея, находящееся за пределами эклиптики? С точки зрения астрологии это вряд ли допустимо. Таким образом, астрономическое толкование коней стоит на очень шаткой основе. И мы вправе считать, что вполне сохраняет свою силу обычное толкование: кони — отзвук коней пророка Захарии, где они, как прямо сказано в тексте, изображают четыре ветра, обходящие землю; в Откровении кони символизируют бедствия, надвигающиеся со «всех четырех ветров небесных» — конь белый — с востока, откуда появляется солнце, судия и мститель; конь огненно-красный — с юга, где в 90-х годах (вероятная эпоха появления Откровения по современным научным данным) постоянно шла война; конь черный — с запада, со стороны ночи, откуда из Рима вышел знаменитый указ Домициана 92 года, вызвавший голод в Малой Азии; конь бледный — с севера, области зимы и смерти, стоит уже за пределами той реальности, свидетелем которой был автор Откровения, так как четвертый конь идет в сопровождении Смерти и Ада, двух мифических чудовищ гибели и разрушения.

Безусловно, и это толкование — одно из возможных. Мы не отрицаем наряду с ним возможности и астрономического подхода. Но — да разрешит и нам Морозов, как себе, некоторую резвость мысли — мы беремся доказать, оставаясь при этом на почве основных положений Морозова по отношению к XII и VI главе, что дата Откровения будет 98-й год до P. X., т. е. именно та эпоха, к которой относит эту книгу современная научная критика. Мы принимаем, что дело было, на основании XII главы, 30 сентября или в ближайшие дни, вообще осенью, в конце сентября — начале октября, и постараемся показать, что положение планет по VI главе было таково, что книга могла быть написана в 98-м году. При этом исходный пункт наш будет несколько иной, чем у Морозова. Морозов полагает, что в VI главе описано одновременное положение четырех планет в созвездиях; снятие печатей он толкует, как очищение соответствующих созвездий от покрывавших их облаков. Привлечение облаков и туч, что очень любит Морозов, есть прием совершенно субъективный и недопустимый с научной точки зрения. Здесь дело может стоять только таким образом: автор Откровения на основании своих наблюдений и выкладок предсказывает наступление и развитие мировой катастрофы и облекает свои предсказания в символическую форму раскрытия печатей книги судеб. В 98-м году, 30-го-сентября или несколько позже, он обнаружил Юпитера в Стрельце (см. — Морозов, Откровение в грозе и буре, таблица на стр. 142) и истолковал это, как знамение близкого пришествия Мессии — выходящего с луком и в венце, чтобы победить. Это было для апокалиптика первым просветом, снятием первой печати. Он хочет тогда добиться, чтобы небесная книга раскрыла ему свои дальнейшие тайны, хочет снять следующие печати. Он делает наблюдение над положением других планет и видит — огненно-красный Марс в Близнецах1, но появление планеты войны и смерти в соединении с созвездием Близнецов издавна, по толкованию вавилонской астрологии, считалось предвестием каких-то надвигающихся бедствий (cp. Jastrow, Die Religion Babyloniens una Assiriens, II, 649—650). Вторая печать открылась, предвещая окончательное исчезновение мира с земли. Что же будет потом? Внимание автора Откровения, естественно, обращается к другому вестнику бедствий, Сатурну. Эта планета, по вавилонским представлениям — «заместитель солнца», считалась в астрологии также небесным судиею, носителем небесной правды (ср. Jastrow, op.cit., II, 681). Автор Откровения хочет снять печать с Сатурна; как астрономически образованный по тому времени человек, он умеет высчитывать на год вперед движения планет (ср. Bezold, Astronomie, Hiramelschau und Astrallehre bei den Balyloniern, 6, и сл.), делает выкладки и обнаруживает, что скоро (в 99 г. нашей эры) Сатурн вступает в созвездие Весов, как черный конь2, чтобы нарушить нормальный ход хозяйственной жизни, принести неурожай, голод и все связанные с этим бедствия. Третья печать снята; что скажет четвертая печать? Автор Отковения продолжает свои выкладки и видит, что вслед за этим (в 100—101 г. нашей эры) Сатурн будет уже в созвездии Скорпиона, как бледная смерть, чтобы принести конец жизни на земле (данные для Сатурна ср. Морозов, Откровение, табл. на стр. 139—140). Так снимается четвертая печать; бедствия, предвещаемые ее снятием, уже эсхатологического характера. Разгоряченной фантазии апокалиптика, пламенно жаждущего суда и конца, представляется, что вслед за вступлением Сатурна в созвездие Скорпиона получают свободу все силы ада: они выходят на землю и истребляют людей мечом, голодом, болезнями и дикими зверями. За разгулом смерти апокалиптику представляется уже неизбежным крушение вселенной. Астрология свое дело сделала; он отдается теперь во власть экстатики, и его разгоряченное воображение рисует ему одну за другою картины мировой катастрофы, развертывающиеся по мере того, как он в своем полубредовом состоянии «снимает» следующие печати. За снятием пятой печати звезды приходят в беспорядок; никогда не поднимающееся над горизонтом Патмоса созвездие Жертвенника вдруг восходит и обнаруживает свою тайну: под ним находятся души христиан, замученных за веру, требующие суда и воздаяния гонителям. За шестой печатью вселенная рушится: земля разрушается от землетрясения, солнце становится черным и перестает светить, звезды падают с неба, небо свертывается, как книжный свиток, и исчезает. А за седьмою печатью должно наступить торжество христиан... Небесные наблюдения осенью 98 года и астрономические выкладки движения Сатурна в следующие годы с их астрологическим толкованием апокалиптик соединил с бредовыми картинами предстоящего конца мира и скомпоновал в форму откровения, которое якобы дает ему агнец, открывая печати книги судеб мира, — и так получились IV—VI главы Откровения Иоанна...»

На данную критику Н.А. Морозов отвечает вполне достойно:

«Автор почему-то предполагает, что я не знаю о том, что в вавилонских текстах слово Мардух обычно толкуется как Юпитер, но иногда его толкуют и как Меркурий, что слово Ниргал принимают в одних случаях за имя Марса, а в других за имя Сатурна и т. д. Но —увы! — после многих десятков или даже не одной сотни напрасных проверочных вычислений, я убедился, что эта путаница названий принадлежит совсем не месопотамским астрономам, а их толкователям, и даже определил, как она произошла.

Ассириолог, нашедший клинописный документ, приходил к заключению, большею частью путем сопоставления с опровергаемой мною теперь библейской хронологией, что он принадлежит, например, царствованию Набунасара. Он дает его копию астроному с просьбой определить время, когда указанные там Мардух, считаемый за Юпитера, Ниргал, считамый, положим, за Марса, Ниниб, считаемый, положим, за Сатурна и т. д., были в указанных для них созвездиях. Астроном вычисляет и говорит, что такой планетной констелляции в данный ему промежуток времени не было. Как тут быть? Перенести царствование Набонасара в другие века ассириолог принципиально считает невозможным, так как это повлекло бы разрушение всей установившейся веками хронологии. Остается один выход: «автор клинописи, хотя он и профессиональный астроном-наблюдатель, перепутал имена планет».

— Не выйдет ли чего-нибудь подходящего, — говорит он астроному, — если (говорю для наглядности по-русски) Юпитером клинописей называет Марса, Марсом Сатурна и так далее?

Астроном проверяет снова движения планет за указанный ему промежуток времени, и так как планеты разнообразно перемещаются по небу, то непременно и находит в том или другом году нечто подходящее при том или ином переименовании планет. Задача считается решенной, а относительно месопотамских астрономов устанавливается приведенное Н. М. Никольским мнение, будто они не знали твердо даже и имен семи планет. Но если они даже этого не знали, то что же они знали по астрономии? Выходит, что абсолютно ничего. А о цветах планет и говорить уже нечего. Все мы скажем, что Юпитер всегда бел, что Меркурия редко можно видеть и потому он правильно считался темным или черным, подобно новолунному месяцу, а когда удается его видеть, то он всегда красноват.

Но вот Н. М. Никольский напоминает мне, что в «восточной символистике одной и той же планете (о, ужас для современного астронома!) приписываются разные цвета, например, Юпитеру — то желтый (!), то белый, Меркурию — то голубой (!), то черный, то белый (!)». Но ведь это для меня все равно, что сказать: «в восточной символистике европейцу приписывается то желтый, то черный цвет лица, негру — то белый, то голубой, а китайцу не только желтый, а иногда и зеленый и фиолетовый. И если ни один серьезный древний этнограф не мог сказать такой дикой вещи о цветах человеческих рас, то и ни один древний астроном не мог сказать о планетах то, что приписывает им Н. М. Никольский со слов невежественных лиц, для того, чтобы скомпрометировать в глазах людей, никогда не интересовавшихся ночным небом, мои отожествления планет по цвету в главах об Апокалипсисе и пророках.

И я покажу в следующих томах моего исследования «Христос», что старинные месопотамские, египетские и греческие астрономы хорошо знали цвета своих семи планет и твердо помнили их имена, и мы не найдем у них никакой путаницы ни имен, ни цветов, если отнесем и клинописи, и египетские иероглифы в ту же позднюю эпоху, в которую я отнес царства израильское и иудейское. А теперь я перейду к другим астрономическим опровержениям Н. М. Никольского.

«Белый конь (апокалипсиса), — говорит он, — действительно может быть Юпитером, но может быть и Венерой» (стр. 164).

— Но ведь Венера, — восклицаю я с недоумением, — не отходит далеко от Солнца. Она не может быть в созвездии Стрельца, в котором показан Белый конь, когда солнце находится на противоположной стороне неба, в Деве, с чем соглашается и Н. М. Никольский, цитируя XII главу Апокалипсиса, где говорится, что в тот же самый день автор Апокалипсиса видел на небе «Деву, одетую Солнцем, под ногами которой была Луна».

Я еще в 1907 году показывал в первом издании своей книги «Откровение в грозе и буре» невозможность тут другого выбора между двумя белыми конями, кроме моего выбора, повторяя это в каждой новой статье или лекции по этому предмету, а мне вновь и вновь предлагают это же самое, с самого начала предусмотренное мною и опровергнутое, возражение, как сказку о белом бычке.

«Черным конем, — говорит далее мой оппонент, — мог быть не только Меркурий (как у меня), но и Сатурн».

— Постольку же, — отвечу я, — поскольку и негр мог быть китайцем. И если бы астрономы стали соглашаться на такие замены, то им ничего не осталось бы делать, как вывесить на дверях своих обсерваторий известное выражение Кузьмы Пруткова: «Если на клетке, в которой сидит лев, написано: собака, то не верь своим глазам».

«На обязанности Морозова, — говорит Н. М. Никольский, — раньше вычисления лежало доказать, что конь Черный — Меркурий, а не Сатурн».

Но по счастливой для меня (и несчастной для моего оппонента) случайности, на мне как раз и не лежало такой обязанности. И Меркурий, и Сатурн в Апокалипсисе указаны в одном и том же месте: близ промежутка между созвездием Весов и клешней Скорпиона под ними, так что принял пи бы я тут Меркурия за Сатурна или наоборот, вычисление времени дало бы мне тот же самый 395 год 30 сентября, какой и вычислил я по своему первому отожествлению.»

 Мы с вами, находимся в более выгодном положении, чем исследователи прошлого. В настоящий момент существуют сайты, которые дают возможность взглянуть на звездное небо в любое время настоящего и будущего в любой точке земного шара. Например: http://neave.com/planetarium/ или http://www.astronet.ru. Оба сайта дают одинаковую картинку на 30 сентября 395 года нашей эры на широте и долготе острова Патмос. Рассмотрим, какая вырисовывается картина.

  При заходе солнца в том месте где оно уходит за горизонт вырисовывается созвездие Девы. Там же появляется Меркурий. Ближе к Весам появляется Венера, но она все же в Деве по neave.com/planetarium, а по astronet.ru в Весах. Сатурн между Девой и Весами, но движется в сторону Весов. Юпитер в Стрельце со стороны Скорпиона, но движется вглубь Скорпиона. Марс в Рыбах но появляется позже, когда Венера и Меркурий уже ушли за горизонт, а Сатурн к нему приближается. В это время с Марсом совсем рядом по neave.com/planetarium восходит почти полная Луна. Это происходит на востоке, а севернее по горизонту восходит созвездие Персея.

 Что же мы из этого видим? Даже если предположить, что в программах этих сайтов есть погрешность, то все равно расхождение уж слишком большое.

Но были ли эти гороскопы и знамения делом одного дня? Если допустить подобное получается, что в один день происходит землятресение сопровождающееся извержением вулкана, солнечное затмение, и Морозов плюсует сюда грозу с тучами, которые открывали планеты. Кстати надо сказать 30 сентября 395 года затмение было. Вот ссылка http://www.secl.ru/eclipse_catalog/395_9_30.html, но проблема в том, что над Патмосом его не было.

 Базовый гороскоп конечно есть, но помимо него включены и воспоминания других знамений. Для определения основного Морозов сделал правильный ход в направлении первоначального выяснения именно сезона, когда происходит событие. Но вот только выбор зацепки не верен! Это «Господень день», конечно воскресенье только ни как не относящееся к осени.

 В следующей части мы проанализируем Апокалипсис по-новому и предложим вариант разгадки гороскопа, который не оставляет сомнений в идентификации планет!

       ДАЛЕЕ

comments powered by Disqus

Главная

Датировка Апокалипсиса (откровение Иоанна)

Здесь может быть ваша реклама

ВСПОМНИТЬ ВСЕ!!!

ФОРУМ

Вспомнить всё
Loading